Не секрет, что образование и род деятельности человека накладывают отпечаток на восприятие окружающего мира. Хотите узнать, как я — филолог-литературовед — воспринимаю, казалось бы, обычное детское стихотворение? А ещё я расскажу о том, как исторический, литературный и культурологический контексты помогают понять идею художественного произведения.
Знакомство с жанром
Все вы знаете детский стишок про Танечку, написанный Агнией Барто в 1930-х годах. Бытует мнение, что поэтесса написала эти строчки для своей дочки:
Наша Таня громко плачет:
Уронила в речку мячик.
— Тише, Танечка, не плачь:
Не утонет в речке мяч.
Зачем нужны детские стишки? Чтобы развивать речь ребёнка. И поэтому стихотворение должно содержать понятные детям слова, предложения должны быть короткими, рифма — точной и запоминающейся, а описываемые ситуации — знакомыми каждому малышу. И ещё стишок должен показывать, что такое хорошо и что такое плохо, не так ли?
А теперь прочитаем стихотворение Барто вместе.
В первых двух строчках описывается обычная ситуация: девочка играет рядом с рекой, мячик улетает в воду, ребёнок не может его достать и начинает плакать, пытаясь привлечь внимание взрослых к своей проблеме. Таня, видимо, совсем малышка и толком не говорит, не умеет ещё подойти к взрослому (не одна же она у реки играла?) и объяснить, что случилось.
И вот малышка надрывается от рёва. Вы когда-нибудь успокаивали расстроенного ребёнка? Что делали? Обнимали, утешали, обещали новые игрушки, уводили, например, в песочницу и давали в руки совочек с ведёрком? Всё правильно делали. Ребёнка нужно отвлечь от травмирующей его ситуации и переключить на другую. А что у Барто? «Не утонет в речке мяч». Как будто мама обняла плачущую дочку и вместо того, чтобы отвлечь её, преподала малышке урок физики.
А ведь стихотворение вполне можно было сделать по-другому:
— Тише, Танечка, не плачь:
Мама купит новый мяч.
Или:
— Тише, Танечка, не плачь:
С куклой веселей играть.
Так почему же Барто написала именно так, психологически неверно?
Литературный контекст
А ведь известно, что Агния Барто любила творчество Владимира Маяковского. Могла ли она знать строки из его поэмы «Люблю», написанной в 1920-х? Вполне:
Пришла —
деловито,
за рыком,
за ростом,
взглянув,
разглядела просто мальчика.
Взяла,
отобрала сердце
и просто
пошла играть —
как девочка мячиком.
А! Так этот образ девочки, играющей в мячик, может быть не так прост, как кажется сначала! Мячик — сердце мужчины, а девочка — вовсе не девочка, а вполне себе взрослая дама, которая манипулирует влюблённым в неё кавалером. Отталкивает его, он уходит, но ему больно, и он возвращается. И она уверена, что он вернётся: он всегда возвращается. Летит прямо в её руки, повинуясь непреодолимой силе.
Исторический контекст
А река? Река жизни. Всё течёт, всё меняется. Первая половина XX века — очень неспокойная река с сильным течением, разлучившая немало людей. Первая мировая, революция, гражданская война, эмиграция. Изменились обстоятельства, и «мячика» больше нет рядом. Он жив, с ним всё хорошо, «не утонет в речке», только не с кем больше Танечке играть. И ей грустно. Потерявши — плачет.
Культурологический контекст
«Ха! Стишок-то детский! — скажете вы. — Тут ни слова про любовь, мужчину или даже намёка, на то, что Танечка — взрослая мадам». И я бы согласилась, но…
В голове крутятся какие-то фамилии: то Пиаже, то Фрейд, то Чехов.
Жан Пиаже занимался изучением психологии детей.
Зигмунд Фрейд — психотерапевт, показавший, что психологические проблемы взрослых берут своё начало в детских переживаниях.
Чехов Антон Палыч: «Для детей нужно писать так же, как для взрослых, только ещё лучше».
Вы можете возразить: а как же сказки Пушкина? Эта другая эпоха, друзья, — Романтизм. Это направление в литературе рубежа XVIII-XIX веков совсем не для детей. Поэтому и язык этих сказок вряд ли будет понятен малышу: «Родила царица в ночь не то сына, не то дочь». А сюжеты? Черномор украл Людмилу. Как потом ребёночку объяснить, что дяденька хотел от тётеньки? Или про Балду. А если ребёнок запомнит фразу «поп, толоконный лоб» и неуместно скажет это где-нибудь? Стыда не оберёшься. Не-е-ет. Не детские эти сказки. Другие. Кому интересно узнать об этом побольше — напишите мне в телеграм. Эта тема достойна отдельной статьи.
Как-то всем и сразу на рубеже XIX-XX веков стало интересно, что происходит в голове и душе ребёнка. И вдруг стало понятно, что влюблённые взрослые ведут себя, как дети малые:
От радости себя не помня,
скакал,
индейцем свадебным прыгал,
так было весело,
было легко мне.
(В. Маяковский, «Люблю»)
Вывод
Давайте соберём всё воедино. Ко времени создания стихотворения про Таню писать для детей было круто: простецкими, понятными даже пятилетнему малышу словами показать, что взрослые люди не умеют разобраться в своих чувствах и теряют из-за какой-то необъяснимой глупости свою любовь и счастье. Всего в четырёх строках. А ещё кажущаяся несерьёзность таких стихотворений давала больше свободы для творчества из-за имевшейся в то время цензуры.